Карл Маркс магнитогорской журналистики

17.06.2014
< >
<
>
Алексей Тюплин

За что человек, учившийся в одной группе с Александром Башлачевым, собирался разрушить Казань? Кого за годы своей деятельности доводилось брать «за пуговицу» мэтру магнитогорской прессы? Почему он ходил по Кремлю с ружьем? Интервью с Алексеем ТЮПЛИНЫМ.

О беседе с легендой магнитогорской журналистики – Алексеем Гавриловичем ТЮПЛИНЫМ – мы договорились ещё в начале июня.  Идея эта  сначала была воспринята без энтузиазма: мол, что нового можно рассказать о журналистике? Но после того, как знаменитый журналист узнал, что беседа вернет его во времена студенчества, прямиком на факультет журналистики свердловского  УрГУ, тон его значительно «потеплел», а устная договоренность о встрече мигом была достигнута.

Поступление в УрГУ: «Я этот Карфаген все равно разрушу!».

Беседа эта состоялась в понедельник буквально на пороге редакции «Магнитогорского Рабочего». Этому изданию наш собеседник отдал более тридцати лет своей жизни. Встретиться раньше не позволил плотный рабочий график героя этого материала.

- Родился я в сибирской тьмутаракани. Имеется в виду Западная Сибирь, Томская область. Я родился и вырос в маленьком городке (30 тысяч населения), называется он Асино. Там я окончил среднюю школу.Мама всю жизнь мечтала о том, что я стану хирургом или музыкантом: у меня есть начальное музыкальное образование по классу «фортепьяно». Она поставила передо мной выбор, я сказал: «да» и выбрал журналистику. В то время у меня уже были личные амбиции, я очень много читал периодики, откровенно говоря, был достаточно «всеяден» и решил, почему – то, что отечественная журналистика без меня не обойдется. Ну и решил рискнуть – вспоминает Алексей Гаврилович.

С первого раза журфак УрГУ амбициозному молодому человеку не покорился: за экзамены были получены две «четверки» и две «пятерки», но этого оказалось мало - конкурс был очень большой. Пришлось служить. Отслужив в танковом батальоне, в роте связи, будущий журналист повторил попытку.

— Я распсиховался, думаю: ну нет, я этот Карфаген все равно разрушу! И после армии поступил. Это было, дай бог памяти… в 1978 году, в прошлом веке, боже мой! Угодил в ту группу, в которой был иВасилий Нелюбин (ныне директор филиала ВГТРК «КГТРК Красноярск» - прим. НМ), и Саша Башлачев(легенда советского рок - движения 80-х. Жизнь уроженца Череповца трагически оборвалась в феврале 1988 года – прим. НМ). Вообще факультет журналистики считался, по праву я думаю, в университете самым остроумным – отметил Тюплин.

Театр Трех Актёров. «Мы организуем движение за уничтожение Казани!».

Первым пунктом в череде студенческих воспоминаний седовласого мужчины с пышной и столь же седой бородой,  стал уникальный Театр Трех Актёров, созданный и долгие годы действовавший в стенах университета.  Старшим его актёром был Сергей Соловьев. Младшим — Сергей Нохрин. А средним — Алексей Тюплин.

— Мы загоняли друг друга в жесткие рамки, в том смысле, что все спектакли должны были содержать число «три». Названия спектаклей "Любовь к трём апельсинам", "На Муромской дороге стояли три сосны", "Три мушкетера". Это была даже не сатира и не юмор – это был такой «винегрет», чтобы люди хохотали как от щекотки. Иногда удавалось, иногда не очень. Зритель откровенно дурачился вместе с нами – рассказывает помолодевший буквально на наших глазах журналист. Об интересе к театру свидетельствует приглашение его участников в Казань, для выступлений со спектаклями. Но гастроли эти, по воспоминаниям Тюплина, завершились отнюдь не триумфом. Юмор свердловского театра не пришелся по нраву: нехорошо так шутить про комсомол, нехорошо делать какие-то смешные намеки да еще в рифму… Словом, не глянулись.

— Мы нимало не смутились. Там кто-то в шутку сказал: «Вы так неудачно выступили, что мы в Казани организуем движение за уничтожение «Театра трех Актеров». А мы на пресс-конференции хмыкнули: «Мы организуем движение за уничтожение Казани!» Дурака валяли откровенно.

Тематического «голода» театр не знал: темы для спектаклей «приходили» с выездов «на картошку».

— Многие темы и сценарии готовили два актера: старший актёр – Сергей Соловьев и младший – Сергей Нохрин. У них это получалось очень быстро и остроумно. У меня с этим делом были затруднения. Я «пыхтел» где-то неделю и у меня получалось очень невнятно. Мне задали вопрос: «Леш, а что это ты не сильно принимаешь участие в подготовке сценариев?», на что я гордо отвечал: «Да я не сценарист, я актер!» Причем, вынужден добавить, средний – со смехом заключил  Алексей Гаврилович.

Речь в защиту «эзопова» языка. «Три раза скажешь «…опа», в четвертый – скучно уже».

Говоря о «Театре Трех Актеров»,  Алексей Гаврилович впервые обратился своими воспоминаниями к человеку, без которого эта беседа не могла обойтись. Дело в том, что Александр Башлачев принимал деятельнейшее участие в написании сценариев для постановок театра. Был автором многих остроумных текстов, «сногсшибательных залепух» - по меткому выражению нашего собеседника.

— Все думают, что если ты произнесешь со сцены нечто остроумное, люди начнут сразу в обморок падать – насколько это смешно. Очень трудно добиться этого эффекта, чтобы человек засмеялся в голос. Очень часто ловлю себя на том, что я читаю, и мне кажется, что это замечательно, остроумно. Но я же не сижу как идиот…(далее последовала имитация гомерического хохота — прим. НМ) — Самым лучшим сатириком в России был и остаётся Гоголь. Там каждая строка — обалдеть можно! Даже взять мелочь описательную, она  сразу роняет «в аут» — лучше не сделаешь. Например: «Чичиков никогда ранее не танцовал, но тут произвел по комнате некое антраша. Это антраша явило собой невинные последствия — задрожал комод, упала расческа со стола». Если бы он грубо написал, что Чичиков был толстоватый – это было бы не смешно, а он такую картиночку дал и очень замечательно, точно.  И это у него на каждом шагу.

Отметив на ниве «эзопова» языка еще  Булгакова и Салтыкова – Щедрина, Алексей Гаврилович высказался об этом явлении словесной культуры следующим образом:

— Его объявляют «трусливым» жанром, что через намеки, через пятое-десятое говорят о чем-то серьезном, а открытым текстом побаиваются сказать. Вот если бы этой «побаивомости» не было, то не было бы такого искусства: тонкого, очень классного, недосягаемого. Нынче сатира очень слаба. Опять же странно, потому что сейчас все можно. Как не послушаешь Comedy Club, там «...опа», через «…опу» Три раза скажешь: «…опа», в четвертый раз скучно уже – подвел итог не самой цензурной части нашей беседы специализирующийся на фельетонах журналист.

Музыка и учеба. «Считал, что я немножко и Моцарт к тому же».

Предположение корреспондента Нашей Магнитки о том, что развитие «эзопова языка» как явления было прямым следствием государственного пресса, ровно так же,как и «русский рок» был ответом на этот пресс, в очередной раз вернуло беседу к воспоминаниям Тюплина  не только о Башлачеве, но и о собственных попытках музицирования.

— Саша Башлачев всегда говорил, что в России рока не существует. Это может быть похоже на рок, но рок – это чисто английское «дитя», имеет свои каноны, корни, закономерности. Он был в этом абсолютно железобетонно убежден. Он был не то, что бы робок,  но достаточно редко давал читать свои стихи кому бы то ни было. Мне несколько раз повезло. Он мне одно стихотворение как бы подарил, чтобы я сочинил музыку к нему. А я был чокнутый, считал, что я немножко и Моцарт к тому же. Играл на гитаре, на клавишных, на синтезаторе. На балалайке только не играл. У нас был еще и ансамбль свой: я в нем немножко поработал. У них название было «Облака», они настолько были заумными. Я говорю: «Ребят, вы с облаков-то хоть раз  на землю спуститесь, что-то с вами скучно работать». Не хлопая дверью, сказал: «Летайте дальше, а я пешком». И гордо покинул коллектив. Театр Трех Актеров меня увлёк и я больше времени уделял театральной деятельности.

Непосредственно с учебой и Алексей Тюплин, и Александр Башлачев справлялись с завидной легкостью:

— Я бы не сказал, что мы были примерными студентами, но я «висел» на доске почета, потому что сессию сдавал на одни «пятерки». Но потом мне стало лень «висеть», я расслабился. Но, по крайней мере, в ведомости у меня только одна «тройка», остальные —  «четверки» и «пятерки». А «тройка», я извиняюсь за выражение, по научному коммунизму. Тут я крупно «сел в лужу». Саша был достаточно эрудированный парень и, не прилагая усилий, учился неплохо. Я примерно в таком же «амплуа» работал. Хотя поначалу (тут Алексей Гаврилович горделиво приосанился – прим. НМ) ходил, поглядывал, косился на собственную фотографию на доске, потом как–то приелось.

«На Сакко Ванцетти мой дом 22». Социальный портрет уральского студенчества.

Затем, по нашей просьбе,  Алексей Гаврилович обратил зеркало своей памяти к знаменитому, воспетому все тем же Башлачевым, дому № 22 по улице Сакко и Ванцетти.

—  Боже мой! Это особая статья. Тут я рискую допустить некоторые ошибки. Несколько студенческих семей, не имея крова, по согласованию таинственному с кем-то там, заселились в заброшенный дом, который был на печном отоплении. Я тоже там какое-то время жил. По ночам, зимой, мы ходили воровать дрова. Где плохо лежало, там и воровали. Потому что денег покупать уголь, конечно, со стипендии не соберешь. Некоторые нам говорили: «Молодцы, санитары природы, хлам валяется, а вы прибираете». На этой квартире всякие разные происходили «междусобойчики» где опять же и стихи звучали, и песни звучали, анекдоты. Кстати, была интересная градация в университете по «социальному» признаку, а именно: когда собирался на какие-то «междусобойчики» с пивом философский факультет, там шли «размышлизмы» о том, что есть «истина»? Что понимать под «абсолютной истиной»? Они как будто с лекции не уходили, но им это нравилось. Математики соревновались на спор: «Ну-ка, возьми интеграл!» Опять же мучили друг друга, находили в этом кайф какой-то, удовольствие. Обменивались символами высшей математики. Историки — удивительный народ! Какой бы праздник не был, какое бы время года не было — они постоянно пили пиво и дрались!Нравилось им это – забава, потеха. А журналисты – это некий конгломерат, в котором преобладал всегда юмор. Мы любили все играть в футбол, а после футбола хорошо шло холодненькое пиво, если были деньги. И вот это пиво, байки, анекдоты, импровизации — я редко встречал хмурого студента-журналиста. Он был какой-то подозрительный, если он такой.

Традиция журфака УрГУ: продажа в «рабство» женской комнате.

Жизнь в общежитии — ещё один источник нескончаемых студенческих воспоминаний. Наш собеседник вспомнил одну забавную, интересную и, от себя добавим, очень даже общественно-полезную традицию студентов Уральского государственного университета.

—  Бюджет комнаты (жили по пять человек) падал до «нуля», а кушать охота. И завелась такая традиция: когда денег  совсем нет, а жрать охота, мы тянули спички. И кому достанется короткая, того «продавали в рабство» в женскую комнату. «Раб» тряс половики, переписывал девчонкам конспекты, мыл посуду. За это нам давали картошки, крупы или ещё что-нибудь такое. Но наибольшим достоинством считалось когда «раб» из неволи приносил деньги! Это было торжество! Появлялся выбор: можно пожрать, а можно  холодного пива попить или сходить в кино. Поэтому когда раб с добычей в денежном эквиваленте приходил – это был почет и уважение, — ностальгирует Тюплин.

Правда, прийти от девушек с деньгами нашему герою не удавалось. Причиной тому был некий«Дидико» — грузин по паспорту, красавец-мужчина, охочий до противоположного пола. Тот ему всегда отвечал взаимностью. И хотя друзья по студенческим будням  подтрунивали над Александром Петиным (под этим именем юношу знал советский паспорт), потому что он всегда говорил о себе: я русский, но имя свое произносил с явным акцентом.  Многое ему извинялось потому, что он возвращался из «рабства»  к утру и с деньгами, а стало быть «операцию» проводил успешно. Остальным изредка удавалось заработать «пятак».

— Этот Саша был настолько непосредственный… Однажды, опять в голодный день, сидим, думаем: в этой комнате «в рабство» ходили, в эту – ходили. В соседнюю общагу что ли продаваться идти? И в этот момент появляется Саша, он же Дидико. В руках у него сковородка шипящая, а там – котлеты. Боже мой, вот это удача! Тут же «смели» эти котлеты, вытираем жирные хари и тут кто-то первым додумался спросить: «Саш, а ты где взял котлеты?» Тот отвечает открытым текстом: «На плите»…Каждый день был наполнен чем-то запоминающимся, нужно только записывать — подводит итог воспоминаниям студенческой поры журналист «Магнитогорского Рабочего».

Тридцать лет в «Магнитогорском рабочем» и «кислородный момент».

В одно из главных печатных СМИ Магнитогорска выпускник свердловского университета попал в 1983 году по итогам распределения. В город он приехал не один, а с супругой, выпускницей философского факультета УрГУ. Первое впечатление от города никак нельзя назвать приятным. Впрочем, об этом Алексей Гаврилович расскажет сам:

— Я угодил в Магнитогорск. Откровенно скажу: в то время я с трудом находил его на карте. Но получилось так, что работаю в газете «Магнитогорский Рабочий» и больше нигде не работал, ни в каком издании. По приглашению подрабатывал на телевидении, на радио, а так все это время в «Магнитогорском Рабочем». Работаю недавно, 32-ой год. Попривык немного — продолжает  по-доброму (а по-иному, думается,  не умеет – прим. НМ) «юморить» Алексей Тюплин.

Естественно, что за три десятка лет мастером публицистического и литературного слова написаны тысячи материалов. Просим вспомнить один-два —  самые памятные из них.

— Один-два, пожалуй, не наберется — десять. Был период, когда Горбачев затеял «перестройку», потом уже наступили пробные шаги демократии. Только-только стали проводить съезды народных депутатов в Москве, и меня аккредитовали парламенским корреспондентом. И я «челноком» ездил туда-обратно в течении двух лет. Ох,  насмотрелся! Там тоже много забавного. Я записал массу интервью с людьми, которых раньше только по телевизору видел. А там все просто: в Большом Кремлевском дворце берешь его за пуговицу, они с удовольствием идут на контакт. Все только начиналось, для них это возможность «пропиариться». А я боялся шелохнуться, чтобы не «спугнуть».Там как раз был «кислородный момент», когда ты мог общаться с кем захочешь. Подойди, вежливо обратись, и получишь все,  —  делится воспоминаниями о корреспондентской «вольнице» начала «девяностых» старожил магнитогорской прессы.

Встречи с политиками и актерами: «Вы настоящий? Можно потрогать?»

Среди тех, кого интервьюировал Тюплин – виднейшие политики девяностых: Борис ЕльцинРуслан Хасбулатов (председатель Верховного совета России), Руслан Абдулатипов (политик из Дагестана),Гаврила Попов (мэр Москвы). С актёром и политиком Олегом Басилашвили и вовсе вышла забавная история:

— Сидели в «курилке», он курит трубку. Я присел к нему, думаю: он актер,нужен особый подход. Говорю ему: «Вам никто не говорил, что вы похожи на Олега Басилашвили?», он говорит: «Так я и есть» Я говорю: «Вы настоящий? Можно потрогать?». Ему это хамство понравилось, разговорились. Так же я в Кремле встретился с Роланом Быковым. Он планировал в свое время за счет отысканных где-то средств в Магнитогорске построить детский  кинотеатр. Не успел, —  рассказал Тюплин.

Следующее воспоминание, вероятно, пришло в седовласую голову Алексея Гавриловича настолько неожиданно, что он громко воскликнул:

— О! С Хазановым Геннадием. Я вообще удивился, когда увидел его в Кремле. Спрашиваю: «Вы то тут каким образом?» Он, в свойственной ему манере, говорит: «Да зашел на Олега Басилашвили посмотреть». Я спросил у него: «Не кажется ли вам, что у сатиры кризис жанра, все шутки похожи: либо про женщин, либо про политику, либо «про это»? А другого никак нельзя придумать?» Он согласился, ответил,что что-то надо придумать. И тут я осмелился дать ему совет: «Поднимитесь на четвертый этаж в пресс-центр Кремля, возьмите стенограмму любого заседания и прочтите со сцены». На что тот говорит: «За этот проект я не возьмусь».  – "Почему?"- спрашиваю. Он говорит: «Так смешно, как у них, у меня не получится».

В завершении беседы о «звездах» политики журналист отметил, что большой разницы между политиком и простым смертным им замечено не было.

Фоторужье – оружие настоящего корреспондента.

— Редакция жила бедно и меня собирали, как казака на войну, на съезд. У кого-то на радио я брал диктофон, в театре я брал телекамеру. Ходил по Кремлю, интервью снимал и записывал на радио, отдавал в Магнитогорск и фотографировал. Бегал в трех ипостасях. Камера была занята в театре, и кто-то мне приволок из дома свое фоторужье. У него рукоятка как у настоящего автомата и ствол. Я хожу по Кремлю, на плечо его поставил. Подхожу к залу заседаний и слышу разговор двух охранников: «О, а это что за хрен с гранатометом?»

Естественно, что после подобной предыстории, нам стало очень интересно: стоила ли овчинка выделки, а игра свеч? Какие судьбоносные решения принимались за закрытыми дверями в Кремле?  Ответ знает только Алексей Гаврилович, ему слово:

— Для того чтобы попасть в зал на полчаса поснимать, нужно было получить особый пропуск. Полчаса проходит, и тебя оттуда «выметают».Однажды я такой пропуск получил. Снимаю. В зале шесть микрофонов по разным точкам разбросаны. Подбегает какой-то депутат и, ничего не объясняя, кричит: «Столицу немедленно в Питер! Немедленно в Питер!» Его спрашивают: «А что это вдруг?» Тот решил отделаться, «оттопырил эрудицию», процитировал Пушкина: «Отсель грозить мы будем Шведу». Тут же вскакивает другой депутат и с пеной у рта начинает буквально орать в микрофон: «Я треееебую, чтобы этот субъект сейчас же принес мне публичные извинения за мое личное оскорбление!» Вмешался Хасбулатов: «Вы вообще туману нагнали. Представьтесь хотя бы, кто вы такой?». Тот говорит: «Охотно, 338-ой округ, депутат Швед», - смеясь, завершил  рассказ о посещении зала заседаний правительства РФ Тюплин.

P.S.Наша беседа с Алексеем Гавриловичем пронеслась с космической скоростью — настолько завораживает этот мужчина, в солидных уже летах, молодостью своего внутреннего мира, ясностью мысли, жизнелюбием и стремлением работать. Вот и наша встреча явилась лишь небольшим, и, смеем надеяться, приятным перерывом в работе над очередным материалом для родного «Магнитогорского Рабочего». Сообщив на прощание, что в городе его называют то Карлом Марксом, то Санта Клаусом, то Будулаем, а не сбривает бороду он потому, что «умище потом девать некуда будет», он буквально сорвался с места – снова работать.

Новости Магнитогорска. Наша Магнитка

 

Комментарии



Классное интервью! Но "филосоВский факультет" убивает наповал) Поправьте!
И Руслан все-таки везде должен быть Хасбулатов, а не Хусбулатов



Спасибо за пристальное внимание к материалу) Исправлено.



Алексей Гаврилович - глыбища!!!!! Чувство юмора наитончайшее! Молодец! И материал хороший. По-другому не могло быть!

Добавить комментарий

Простой текст

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.